ДЕНЬ РОССИИ
Аддитивность — как физический смысл скорости света
20:39, 8 августа 2019



Аддитивность (лат. additivus — прибавляемый) — свойство величин, состоящее в том, что значение величины, соответствующее целому объекту, равно сумме значений величин, соответствующих его частям, в некотором классе возможных разбиений объекта на части. Например, аддитивность объёма означает, что объём целого тела равен сумме объёмов составляющих его частей. Это же относится и к площади, и к длине линейного отрезка. В конечном итоге, все эти 1-, 2-, 3-мерные величины имеют свойство аддитивности именно потому, что таким свойством обладает пространственная прямая. Более того, все как бы «не метрические» величины, такие как масса (вес), энергия, импульс, электрический заряд, и т.д., также обладают свойством аддитивности потому лишь, что в основании сути любой такой величины ВСЕГДА лежит пространственная метрическая характеристика. Это доказывал советский физик итальянского происхождения ди Бартини. 


Аддитивные качества Пространства хорошо знали в Древней Греции. Первые упоминания о соотносимости (относительности) отрезка и его частей сформулировал Архимед. Аксиома Архимеда, или принцип Архимеда, или свойство Архимеда — математическое свойство, описанное Евдоксом Книдским в его теории отношений величин. Для отрезков аксиома Архимеда звучит так: если даны два отрезка, то, отложив достаточное количество раз меньший из них, можно покрыть больший. Т.е. не важно, каким большим будет первый отрезок и не важно, каким маленьким будет второй, отложив этот последний счётное количество раз, в сумме всегда можно превысить первый большой отрезок. Этим самым Архимед утвердил свойство аддитивности прямой.


Логически, казалось бы, всё верно, и «подводных камней» ждать неоткуда. Но! Появился другой Грек, который сказал, что Ахилл никогда не догонит черепаху.


Зенон Элейский своими Апориями «рушил» аддитивные Архимедовы «столпы». Знаете, величие древнегреческих мыслителей можно осознать только через призму своего собственного жизненного и научного опыта. И, чем больше этот опыт, тем величественнее кажутся исследователи прошедших веков. Сегодня, лично мне, не доводилось видеть адекватный разбор апорий Элейского Мудреца. Все современные комментаторы представляют Зенона в виде этакого компиллятора, «шулера» в научном смысле слова, который лишь пытается «дешёвыми» трюками свергнуть «железную» логику Архимеда. Чего говорить о наших «мудрецах», если сам Аристотель не смог принять зенонову «логику». В чём же эта «ЛОГИКА» заключалась, и почему она воспринимается нами как парадоксальная? 


Если логика Архимеда строго евклидова, и его аксиома описывает коренное аддитивное свойство евклидова пространства, то «ЛОГИКА» Зенона – НЕЕВКЛИДОВА, и относится она к мнимой геометрии Лобачевского, где аддитивные законы не работают. В мнимой геометрии Лобачевского два отрезка невозможно соотнести друг с другом, и определить больший из них. Вернее, не так. Больший и меньший отрезки определить можно, но, при сопоставлении их, «меньший» вполне может содержать в себе «больший». Так, капля, являясь частью океана, ОНА, тем не менее, «содержит» в себе весь этот океан. На этом основано свойство фракталов. Поэтому «созерцательный» ПУТЬ черепахи «содержит» в себе не просто путь Ахилла, а и все возможные его пути.


Почему в неевклидовом пространстве аддитивная логика не «работает»? Потому, что в нём заключена БЕСКОНЕЧНОСТЬ! В эту бесконечность и «сваливаются» все Ахилловы расстояния, все стадии и все пути летящей стрелы. Гений Зенона в том и заключается, что, не зная основ мнимой геометрии Лобачевского, не подозревая о дифференциальном исчислении бесконечно малых, не ведая о явлениях квантовой механики, он «право мыслил о Земле, в мистической купаясь мгле»


Это же самое свойство неаддитивности наследуют и «дети» мнимого пространства – комплексные числа. Сложить два комплексных числа вполне можно, но вот определить, какое из них «большее», то ли «слагаемое», то ли «сумма», невозможно. На поле комплексных чисел нет разделения на «больше – меньше». То же самое и у фракталов, невозможно сравнить их «больший», раскрывающийся вовне размер с размером его части, уходящим вовнутрь. 


Как же все эти рассуждения связаны со скоростью света? Наши современные «корифеи» (не «чета» греческим) до сих пор не понимают смысла преобразований Лоренца. Нет, они, конечно, знают, что такие преобразования есть, и что они меняют количественные показатели многих физических величин при динамических трансформациях пробного тела, но, что заставляет величины меняться, они не знают.


При динамических трансформациях объект начинает «входить» в область мнимого пространства, и, чем больше скорость объекта, тем больше мера такого «входа». Этим самым пробное тело как бы «покидает» аддитивную евклидову зону внешнего пространства и стремится в неаддитивную зону внутреннего мнимого пространства Лобачевского. Причём, такой переход осуществляется при любой, даже самой малой скорости, из-за чего складывать разные скорости по векторному правилу, по большому счёту – некорректно. Мы это делаем лишь ввиду малости таких динамических эффектов, где неаддитивность мнимого пространства ещё вполне не ощущается.


Важно и то, что такие «аддитивно – неаддитивные качели» проявляются и при термодинамических трансформациях. Только теперь уже роль динамического инварианта – скорости света берёт на себя термодинамический инвариант Температуры Абсолютного Нуля. Как от Абсолютного Нуля ничего уже нельзя больше «отнять», так и к скорости света ничего уже нельзя больше «прибавить». Хотя на нашем современном научном «небосклоне» есть и такие деятели, которые до сих пор верят, что сложить скорости со световой вполне себе возможно, а, стало быть, движение со сверхсветовыми скоростями законно и осуществимо. Выдумываются даже различные тахионные «инсинуации», или рассматриваются движения света в плотных средах.


Как же себе наглядно представить такую неаддитивность мнимого пространства Лобачевского? Если вообразить себе некое точечное (в гиперболическом смысле) существо (их называют «пуанкарянами» в честь Анри Пуанкаре), которому необходимо преодолеть расстояние от одного конца мнимого отрезка до другого его конца, то… пуанкарянин никогда не сможет достичь точки финиша. С каждым своим шагом, он сам, все его размеры будут уменьшаться. Если он побежит ещё сильнее, то все его метрические параметры будут уменьшаться соответственно этой скорости. 


Эта взаимосвязь заложена во внутреннее мнимое гиперболическое пространство каждого вещественного тела во Вселенной, и есть не что иное как преобразования Лоренца.


PS. — У нас, когда долго бежишь, непременно попадаешь в другое место.


— Ну, а здесь, знаешь ли, приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте, а чтобы попасть в другое место, нужно бежать вдвое быстрее.


PS2. — Ничего не понимаю, — протянула Алиса. — Все это так запутано!


— Просто ты не привыкла жить в обратную сторону, — добродушно объяснила Королева. — Поначалу у всех немного кружится голова.


https://zen.yandex.ru/media/id/5c396b56aa8ba200aedceef0/additivnost-kak-fizicheskii-smysl-skorosti-sveta-5cda382fdc906400b280096a

Комментарии