ДЕНЬ РОССИИ
КАК ПУШКИН ПОДШУТИЛ НАД МИНКИНЫМ
18:58, 6 января 2019

Я работаю над комментарием к «Евгению Онегину», надеюсь за эту зиму его закончить и издать. Хотелось бы, чтобы те, кто еще интересуются Пушкиным, знали, о чем пойдет речь в этой книге. В прошлом году у меня была небольшая «дискуссия» с Александром Минкиным по поводу его статьи в МК – я ответил на его 11 (!) постов двумя в «Литературной России», было и продолжение, но редакция ЛР вовремя опомнилась, сообразив, что выпускает джина из бутылки, и публикацию оборвали на двух. Тогда я добавил еще два поста для ЖЖ. Пересмотрев внимательно эти тексты, я подумал, что в таком виде – в виде полемики – мои взгляды становятся явно доходчивее и что целесообразно поставить их и в ФБ. Поскольку читать длинные тексты читателям стало ну очень трудно, я разбил их на посты покороче, постаравшись сделать так, чтобы каждый раз остановка была на самом интересном месте. Оказалось, самых интересных мест в этой «полемике» множество. Друзья, давайте посмотрим, будут ли они интересны и вам. Жду от вас комментариев и перепостов. Итак:


КАК ПУШКИН ПОДШУТИЛ НАД МИНКИНЫМ-1





Статья Александра Минкина в МК от 29.09.2017 «Немой Онегин» (http://www.mk.ru/culture/2017/09/29/nemoy-onegin.html) противоречива, но интересна – и неожиданными находками в пушкинском тексте, и апломбом, с каким она написана, и некоторыми выводами автора, противоречащими и логике, и здравому смыслу.
Начнем с эпиграфов. Их три, и в той последовательности, в какой они стоят в статье Минкина, и располагается смысл этой триады.


1) Пушкин был «умнейшим человеком в России» (слова из первого эпиграфа Минкина, сказанные Николаем I Д.Н. Блудову после разговора 8 сентября 1826 г. с вызванным из ссылки Пушкиным).


2) В связи с этим лучшее произведение Пушкина – подразумевается, «Евгений Онегин» – до сих пор хранит некую тайну. (Второй эпиграф, из Поля Валери: «Наилучшим является такое произведение, которое дольше других хранит свою тайну»).


3) Сегодня эта тайна стала Минкину доступной, поскольку Пушкин в стихах романа «невольно исповедался». (Третий эпиграф – слова, сказанные Пушкиным о Байроне в письме к Вяземскому в ноябре 1825 года: «Он исповедался в своих стихах, невольно»).


Наконец, скрыв принадлежность слов третьего эпиграфа Пушкину, Минкин в подписи под ним («Из частного письма») пародирует точно такую же мистификационную подпись под прозаическим пушкинским эпиграфом на французском в «Евгении Онегине», тем самым приглашая читателей своей статьи на игру с мистификациями.


Что ж, принимаю приглашение. 


И первое, что хочется спросить: какое такое умозаключение заставило Минкина привести в качестве заглавного эпиграфа эти слова Николая I, который сам обладал не более чем ординарным умом? Ведь эти льстивые слова («Я нынче долго говорил с умнейшим человеком в России») были царем сказаны Блудову только для того, чтобы тот передал их Пушкину: Николай хотел нейтрализовать тон недоверия, с каким он отнесся к поэту. Но и Пушкин был осторожен и недоверчив – например, ни слова не сказал про «Гавриилиаду»; они обменялись недовериями. Из того немногого, что нам известно об этом часовом разговоре (на вопрос императора, что бы Пушкин сделал 14 декабря, если бы был в Петербурге, Пушкин ответил: «Встал бы в ряды мятежников»; на предложение изменить образ мыслей и не писать ничего против правительства – после некоторого раздумья пообещал; в ответ на пушкинскую жалобу на притеснения цензуры Николай заявил, что станет его личным цензором) – в этом разговоре Пушкин не высказал ничего такого, что могло бы так уж поразить царя, – мы бы об этом знали.


Если бы даже Пушкин выразил одобрение тому, что власть в России после серии дворцовых переворотов наконец-то была передана легитимно, вряд ли и это стало бы чем-то неожиданным для Николая. Всего через несколько месяцев, при первой же попытке «умнейшего человека в России» высказать свои предложения по реформе образования, Пушкину тут же, как он выразился, «вымыли голову»; его постоянно стал допекать Бенкендорф, и цензура стала двойной; через два года, после дела о «Гавриилиаде», над ним будет установлен тайный полицейский надзор, не снятый до самой смерти и после смерти перешедший на его рукописи, а сам он пожизненно становится невыездным.


Полагаю, Минкин – судя по духу его статей в МК, убежденный демократ – вряд ли сделал слова Николая I заглавным эпиграфом статьи с целью заявить о своей приверженности к монархизму, невзирая на личные качества монарха (в 1834 году Пушкин запишет про царя в дневнике: «В нем слишком много от прапорщика и мало от Петра Великого» (следует читать по обобщающему слову: «и слишком мало от Петра Великого»); в лучшем случае, Минкин неудачно пошутил. Но, поскольку в каждой шутке – лишь доля шутки, отнесемся серьезно к обещанию второго эпиграфа – о некой тайне, скрытой «умнейшим человеком в России» в «Евгении Онегине» и до Минкина не разгаданной.


Далее в его статье разбираются несколько мест в романе – главным образом, отрывок из 3-ей главы, где Татьяна, испугавшись приезда Онегина, выбегает из дома и совершает «кросс» на несколько километров по аллеям парка и ближайшему леску, по дороге ломая кусты сирени (ветки которой, как справедливо отметил Минкин, и взрослому мужчине сломать невозможно), и место в разговоре Татьяны с няней о возрасте, в котором выдают замуж; Минкин решил поучаствовать во вспыхнувшем недавно в Интернете обсуждении сакраментальной проблемы: сколько Тане было лет – 13 или 17?


Продолжение следует.


Комментарии