ДЕНЬ РОССИИ
Булат Окуджава
1:03, 3 марта 2018



Приезжая семья фотографируется у памятника Пушкину


                                      А. Цибулевскому


На фоне Пушкина снимается семейство.

Фотограф щелкает, и птичка вылетает.

Фотограф щелкает, но вот что интересно:

на фоне Пушкина!

И птичка вылетает.


Все счеты кончены, и кончены все споры.

Тверская улица течет, куда, не знает.

Какие женщины на нас кидают взоры

и улыбаются...

И птичка вылетает.


На фоне Пушкина снимается семейство.

Как обаятельны (для тех, кто понимает)

все наши глупости и мелкие злодейства

на фоне Пушкина!

И птичка вылетает.


Мы будем счастливы (благодаренье снимку!).

Пусть жизнь короткая проносится и тает.

На веки вечные мы все теперь в обнимку

на фоне Пушкина!

И птичка вылетает.


Молитва


Пока Земля еще вертится,

        пока еще ярок свет,

Господи, дай же ты каждому,

        чего у него нет:

мудрому дай голову,

        трусливому дай коня,

дай счастливому денег...

        И не забудь про меня.


Пока Земля еще вертится —

        Господи, твоя власть!—

дай рвущемуся к власти

        навластвоваться всласть,

дай передышку щедрому,

        хоть до исхода дня.

Каину дай раскаяние...

        И не забудь про меня.


Я знаю: ты все умеешь,

        я верую в мудрость твою,

как верит солдат убитый,

        что он проживает в раю,

как верит каждое ухо

        тихим речам твоим,

как веруем и мы сами,

        не ведая, что творим!


Господи мой Боже,

        зеленоглазый мой!

Пока Земля еще вертится,

        и это ей странно самой,

пока ей еще хватает

        времени и огня,

дай же ты всем понемногу...

        И не забудь про меня.


Вселенский опыт говорит... 


Вселенский опыт говорит, 

что погибают царства 

не оттого, что тяжек быт 

или страшны мытарства. 

А погибают оттого 

(и тем больней, чем дольше), 

что люди царства своего 

не уважают больше. 


Всю ночь кричали петухи...


Всю ночь кричали петухи

и шеями мотали,

как будто новые стихи,

закрыв глаза, читали.


И было что-то в крике том

от горькой той кручины,

когда, согнувшись, входят в дом

постылые мужчины.


И был тот крик далек-далек

и падал так же мимо,

как гладят, глядя в потолок,

чужих и нелюбимых.


Когда ласкать уже невмочь,

и отказаться трудно...

И потому всю ночь, всю ночь

не наступало утро.


До свидания, мальчики


Ах, война, что ж ты сделала, подлая:

стали тихими наши дворы,

наши мальчики головы подняли -

повзрослели они до поры,

на пороге едва помаячили

и ушли, за солдатом - солдат...

До свидания, мальчики!

                 Мальчики,

постарайтесь вернуться назад.

Нет, не прячьтесь вы, будьте высокими,

не жалейте ни пуль, ни гранат

и себя не щадите,

            и все-таки

постарайтесь вернуться назад.


Ах, война, что ж ты, подлая, сделала:

вместо свадеб - разлуки и дым,

наши девочки платьица белые

раздарили сестренкам своим.

Сапоги - ну куда от них денешься?

Да зеленые крылья погон...

Вы наплюйте на сплетников, девочки.

Мы сведем с ними счеты потом.

Пусть болтают, что верить вам не во что,

что идете войной наугад...

До свидания, девочки!

                  Девочки,

постарайтесь вернуться назад.


Живописцы


                                     Ю. Васильеву


Живописцы, окуните ваши кисти 

в суету дворов арбатских и в зарю, 

чтобы были ваши кисти словно листья. 

Словно листья, 

              словно листья к ноябрю. 

Окуните ваши кисти в голубое, 

по традиции забытой городской, 

нарисуйте и прилежно и с любовью, 

как с любовью мы проходим по Тверской. 

Мостовая пусть качнется, как очнется! 

Пусть начнется, что еще не началось! 

Вы рисуйте, вы рисуйте,

                    вам зачтется...

Что гадать нам: 

             удалось — не удалось? 

Вы, как судьи, нарисуйте наши судьбы, 

наше лето, нашу зиму и весну... 

Ничего, что мы — чужие.

                     Вы рисуйте!

Я потом, что непонятно, объясню.


Из окон корочкой несет поджаристой...


                                                        Е.Рейну


Из окон корочкой несет поджаристой.

За занавесками — мельканье рук.

Здесь остановки нет, а мне — пожалуйста:

шофер в автобусе — мой лучший друг.


А кони в сумерках колышут гривами.

Автобус новенький, спеши, спеши!

Ах, Надя, Наденька, мне б за двугривенный

в любую сторону твоей души.


Я знаю, вечером ты в платье шелковом

пойдешь по улице гулять с другим...

Ах, Надя, брось коней кнутом нащелкивать,

попридержи-ка их, поговорим!


Она в спецовочке, в такой промасленной,

берет немыслимый такой на ней...

Ах Надя, Наденька, мы были б счастливы...

Куда же гонишь ты своих коней!


Но кони в сумерках колышут гривами.

Автобус новенький спешит-спешит.

Ах, Надя, Наденька, мне б за двугривенный

в любую сторону твоей души!


Полночный троллейбус


Когда мне невмочь пересилить беду,

когда подступает отчаянье,

я в синий троллейбус сажусь на ходу,

в последний,

в случайный.


Полночный троллейбус, по улице мчи,

верши по бульварам круженье,

чтоб всех подобрать, потерпевших в ночи

крушенье,

крушенье.


Полночный троллейбус, мне дверь отвори!

Я знаю, как в зябкую полночь

твои пассажиры - матросы твои -

приходят

на помощь.


Я с ними не раз уходил от беды,

я к ним прикасался плечами...

Как много, представьте себе, доброты

в молчанье,

в молчанье.


Полночный троллейбус плывет по Москве,

Москва, как река, затухает,

и боль, что скворчонком стучала в виске,

стихает,

стихает.


Не бродяги, не пропойцы...


Не бродяги, не пропойцы,

за столом семи морей

вы пропойте, вы пропойте

славу женщине моей!


Вы в глаза ее взгляните,

как в спасение свое,

вы сравните, вы сравните

с близким берегом ее.


Мы земных земней. И вовсе

к черту сказки о богах!

Просто мы на крыльях носим

то, что носят на руках.


Просто нужно очень верить

этим синим маякам,

и тогда нежданный берег

из тумана выйдет к вам.


Песенка кавалергарда


Кавалергарда век недолог,

и потому так сладок он.

Поет труба, откинут полог,

и где-то слышен сабель звон.

Еще рокочет голос струнный,

но командир уже в седле...

Не обещайте деве юной

любови вечной на земле!


Течет шампанское рекою,

и взгляд туманится слегка,

и все как будто под рукою,

и все как будто на века.

Но как ни сладок мир подлунный -

лежит тревога на челе...

Не обещайте деве юной

любови вечной на земле!


Напрасно мирные забавы

продлить пытаетесь, смеясь.

Не раздобыть надежной славы,

покуда кровь не пролилась...

Крест деревянный иль чугунный

назначен нам в грядущей мгле...

Не обещайте деве юной

любови вечной на земле!


Песенка о пехоте


Простите пехоте,

что так неразумна бывает она:

всегда мы уходим,

когда над землею бушует весна.

И шагом неверным

по лестничке шаткой,

спасения нет.

Лишь белые вербы,

как белые сестры глядят тебе вслед.


Не верьте погоде,

когда затяжные дожди она льет.

Не верьте пехоте,

когда она бравые песни поет.

Не верьте, не верьте,

когда по садам закричат соловьи:

у жизни и смерти

еще не окончены счеты свои.


Нас время учило:

живи по-походному, дверь отворя..

Товарищ мужчина,

а все же заманчива доля твоя:

весь век ты в походе,

и только одно отрывает от сна:

куда ж мы уходим,

когда за спиною бушует весна?


Часовые любви


Часовые любви на Смоленской стоят.

Часовые любви у Никитских не спят.

Часовые любви

по Петровке идут неизменно...

Часовым полагается смена.


О, великая вечная армия,

где не властны слова и рубли,

где все — рядовые: ведь маршалов нет у любви!

Пусть поход никогда ваш не кончится.

О, когда б только эти войска!..

Сквозь зимы и вьюги 

к Москве подступает весна.


Часовые любви на Волхонке стоят.

Часовые любви на Неглинной не спят.

Часовые любви

по Арбату идут неизменно...

Часовым полагается смена.


Голубой шарик


Девочка плачет: шарик улетел.

Ее утешают, а шарик летит.


Девушка плачет: жениха все нет.

Ее утешают, а шарик летит.


Женщина плачет: муж ушел к другой.

Ее утешают, а шарик летит.


Плачет старушка: мало пожила...

А шарик вернулся, а он голубой.


Эта женщина! Увижу и немею...


Эта женщина! Увижу и немею.

Потому-то, понимаешь, не гляжу.

Ни кукушкам, ни ромашкам я не верю

и к цыганкам, понимаешь, не хожу.


Напророчат: не люби ее такую,

набормочут: до рассвета заживет,

наколдуют, нагадают, накукуют...

А она на нашей улице живет!


Я пишу исторический роман


                                В.Аксенову


В склянке темного стекла

из-под импортного пива

роза красная цвела

гордо и неторопливо.

Исторический роман

сочинял я понемногу,

пробиваясь как в туман

от пролога к эпилогу.


Были дали голубы,

было вымысла в избытке,

и из собственной судьбы

я выдергивал по нитке.

В путь героев снаряжал,

наводил о прошлом справки

и поручиком в отставке

сам себя воображал.


Вымысел - не есть обман.

Замысел - еще не точка.

Дайте дописать роман

до последнего листочка.

И пока еще жива

роза красная в бутылке,

дайте выкрикнуть слова,

что давно лежат в копилке:


Каждый пишет, как он слышит.

Каждый слышит, как он дышит.

Как он дышит,так и пишет,

не стараясь угодить...

Так природа захотела.

Почему?

Не наше дело.

Для чего?

Не нам судить.


Батальное полотно


Сумерки. Природа. Флейты голос нервный. Позднее катанье.

На передней лошади едет император в голубом кафтане.

Белая кобыла с карими глазами, с челкой вороною.

Красная попона. Крылья за спиною, как перед войною.


Вслед за императором едут генералы, генералы свиты,

славою увиты, шрамами покрыты, только не убиты.

Следом - дуэлянты, флигель-адъютанты. Блещут эполеты.

Все они красавцы, все они таланты, все они поэты.


Все слабее звуки прежних клавесинов, голоса былые.

Только топот мерный, флейты голос нервный да надежды злые.

Все слабее запах очага и дыма, молока и хлеба.

Где-то под ногами и над головами - лишь земля и небо.


Ваше благородие, Госпожа Удача


Ваше благородие,

Госпожа Разлука,

Мне с тобою холодно,

Вот какая штука.


Письмецо в конверте

Погоди, не рви,

Не везёт мне в смерти,

Повезёт в любви.


Ваше благородие,

Госпожа Чужбина,

Жарко обнимала ты,

Да только не любила.


В ласковые сети

Постой, не зови,

Не везёт мне в смерти,

Повезёт в любви.


Ваше благородие,

Госпожа Удача,

Для кого ты добрая,

А кому иначе.


Девять граммов в сердце

Постой, не зови,

Не везёт мне в смерти,

Повезёт в любви.


Ваше благородие,

Госпожа Победа,

Значит, моя песенка

До конца не спета.


Перестаньте, черти,

Клясться на крови,

Не везёт мне в смерти,

Повезёт в любви.


Былое нельзя воротить, и печалиться не о чем...


Былое нельзя воротить, и печалиться не о чем,

у каждой эпохи свои подрастают леса...

А все-таки жаль, что нельзя с Александром Сергеичем

поужинать в «Яр» заскочить хоть на четверть часа.


Теперь нам не надо по улицам мыкаться ощупью.

Машины нас ждут, и ракеты уносят нас вдаль...

А все-таки жаль, что в Москве больше нету извозчиков,

хотя б одного, и не будет отныне... А жаль.


Я кланяюсь низко познания морю безбрежному,

разумный свой век, многоопытный век свой любя...

А все-таки жаль, что кумиры нам снятся по-прежнему

и мы до сих пор все холопами числим себя.


Победы свои мы ковали не зря и вынашивали,

мы все обрели: и надежную пристань, и свет...

А все-таки жаль — иногда над победами нашими

встают пьедесталы, которые выше побед.


Москва, ты не веришь слезам — это время проверило.

Железное мужество, сила и стойкость во всем...

Но если бы ты в наши слезы однажды поверила,

ни нам, ни тебе не пришлось бы грустить о былом.


Былое нельзя воротить... Выхожу я на улицу.

И вдруг замечаю: у самых Арбатских ворот

извозчик стоит, Александр Сергеич прогуливается...

Ах, нынче, наверное, что-нибудь произойдет.


Нам нужна одна победа


Здесь птицы не поют, 

Деревья не растут, 

И только мы, к плечу плечо 

Врастаем в землю тут. 


Горит и кружится планета, 

Над нашей Родиною дым, 

И значит, нам нужна одна победа, 

Одна на всех - мы за ценой не постоим. 

Одна на всех - мы за ценой не постоим. 


Нас ждет огонь смертельный, 

И все ж бессилен он. 

Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный, 

Десятый наш десантный батальон. 

Десятый наш десантный батальон. 


Лишь только бой угас, 

Звучит другой приказ, 

И почтальон сойдет с ума, 

Разыскивая нас. 


Взлетает красная ракета, 

Бьет пулемет неутомим, 

И значит нам нужна одна победа, 

Одна на всех - мы за ценой не постоим. 

Одна на всех - мы за ценой не постоим. 


Нас ждет огонь смертельный, 

И все ж бессилен он. 

Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный, 

Десятый наш десантный батальон. 

Десятый наш десантный батальон. 


От Курска и Орла 

Война нас довела 

До самых вражеских ворот. 

Такие, брат, дела. 


Когда-нибудь мы вспомним это, 

И не поверится самим. 

А нынче нам нужна одна победа, 

Одна на всех - мы за ценой не постоим. 

Одна на всех - мы за ценой не постоим. 


Нас ждет огонь смертельный, 

И все ж бессилен он. 

Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный, 

Десятый наш десантный батальон. 

Десятый наш десантный батальон. 


Старинная солдатская песня


Отшумели песни нашего полка,

Отзвенели звонкие копыта.

Пулями пробито днище котелка,

Маркитантка юная убита. 

Нас осталось мало: мы да наша боль.

Нас немного, и врагов немного.

Живы мы покуда, фронтовая голь,

А погибнем — райская дорога. 

Руки на затворе, голова в тоске,

А душа уже взлетела вроде.

Для чего мы пишем кровью на песке?

Наши письма не нужны природе. 

Спите себе, братцы, — все придет опять:

Новые родятся командиры,

Новые солдаты будут получать

Вечные казенные квартиры. 

Спите себе, братцы, — все начнется вновь,

Все должно в природе повториться:

И слова, и пули, и любовь, и кровь…

Времени не будет помириться. 


Прощание с новогодней елкой


Синяя крона, малиновый ствол,

звяканье шишек зеленых.

Где-то по комнатам ветер прошел:

там поздравляли влюбленных.

Где-то он старые струны задел —

тянется их перекличка…

Вот и январь накатил-налетел,

бешеный как электричка.


Мы в пух и прах наряжали тебя,

мы тебе верно служили.

Громко в картонные трубы трубя,

словно на подвиг спешили.

Даже поверилось где-то на миг

(знать, в простодушьи сердечном):

женщины той очарованный лик

слит с твоим празднеством вечным.


В миг расставания, в час платежа,

в день увяданья недели

чем это стала ты нехороша?

Что они все, одурели?!

И утонченные как соловьи,

гордые, как гренадеры,

что же надежные руки свои

прячут твои кавалеры?


Нет бы собраться им — время унять,

нет бы им всем — расстараться…

Но начинают колеса стучать:

как тяжело расставаться!

Но начинается вновь суета.

Время по-своему судит.

И в суете тебя сняли с креста,

и воскресенья не будет.


Ель моя, Ель — уходящий олень,

зря ты, наверно, старалась:

женщины той осторожная тень

в хвое твоей затерялась!

Ель моя, Ель, словно Спас-на-крови,

твой силуэт отдаленный,

будто бы след удивленной любви,

вспыхнувшей, неутоленной.


Тьмою здесь все занавешено


Тьмою здесь все занавешено

и тишина как на дне…

Ваше величество женщина,

да неужели — ко мне?

Тусклое здесь электричество,

с крыши сочится вода.

Женщина, ваше величество,

как вы решились сюда?

О, ваш приход — как пожарище.

Дымно, и трудно дышать…

Ну, заходите, пожалуйста.

Что ж на пороге стоять?

Кто вы такая? Откуда вы?

Ах, я смешной человек…

Просто вы дверь перепутали,

улицу, город и век.


Виноградная косточка


Виноградную косточку в теплую землю зарою,

И лозу поцелую и спелые гроздья сорву,

И друзей созову, на любовь свое сердце настрою.

А иначе зачем на земле этой вечной живу?


Собирайтесь-ка гости мои на мое угощенье,

Говорите мне прямо в глаза чем пред вами слыву,

Царь небесный пошлет мне прощение за прегрешенья.

А иначе зачем на земле этой вечной живу?


В темно-красном своем будет петь для меня моя Дали,

В черно-белом своем преклоню перед нею главу,

И заслушаюсь я и умру от любви и печали.

А иначе зачем на земле этой вечной живу?


И когда заклубится закат, по углам залетая,

Пусть опять и опять предо мной проплывут наяву

Синий буйвол, и белый орел, и форель золотая.

А иначе зачем на земле этой вечной живу?


Пожелание друзьям


Давайте восклицать, друг другом восхищаться. 

Высокопарных слов не стоит опасаться. 

Давайте говорить друг другу комплименты - 

ведь это всё любви счастливые моменты. 


Давайте горевать и плакать откровенно 

то вместе, то поврозь, а то попеременно. 

Не нужно придавать значения злословью - 

поскольку грусть всегда соседствует с любовью. 


Давайте понимать друг друга с полуслова, 

чтоб, ошибившись раз, не ошибиться снова. 

Давайте жить, во всём друг другу потакая, - 

тем более что жизнь короткая такая. 


У поэта соперника нету


У поэта соперника нету

Ни на улице и ни в судьбе.

И когда он кричит всему свету,

Это он не о вас — о себе.

Руки тонкие к небу возносит,

Жизнь и силы по капле губя.

Догорает, прощения просит…

Это он не за вас — за себя.

Но когда достигает предела,

И душа отлетает во тьму

Поле пройдено, сделано дело…

Вам решать: для чего и кому.

То ли мед, то ли горькая чаша

то ли адский огонь, то ли храм…

Все, что было его — нынче ваше.

Все для вас. Посвящается вам.


Комментарии